6 янв в 11:34 (ON) Limit (G) :

Рассказы из сети...

Хорошие люди

Палисадник! Слово-то какое мерзкое... Помесь полиции с задницей, если я ничего не путаю. Хотя вряд ли: если уж лежишь небритым лицом в землю, нюхаешь её, а робкая летняя травка щекочет ноздри - не ошибёшься. Он, родимый, пали-в-задник. Не в лес же меня с пьяных глаз унесло. Не доехал бы, силы сейчас не те.

Но в заднице я, это уж точно. Ещё и голову ломит, словно там черти поют. Им бы слух с голосом, цены бы не было. И громкость убавить до нуля. Была бы на голове такая ручка - покрутил и всё.

Красота же, жаль не приделали при рождении.

Приоткрыл глаз. Не на всю, но так, чтобы убедиться в месте пребывания. Повращал белком, споря с чертями: трава, а рядом вот жёлтое что-то. Если это не мозги из меня от натуги вылезли - одуванчик. Нежный такой, зараза, на тонкой ножке.

Колышется, сука. Вот зачем он мне? Да и не мне - ни к чему. Бесполезная фигня, хоть и симпатичная. Творение Божье.

Приоткрыл ещё глаз - у меня их два, всё как положено. Потом и голову от земли сырой оторвал, не без усилий, но справился. Жираф в приступе эпилепсии. Палисадник это, бля, без вариантов. Я даже знаю, у какого дома - вон дверь подъезда знакомая. Замок цифровой вырван с мясом, дыра как амбразура. Того и гляди, выстрелит кто оттуда.

- Помочь, братишка?

Хриплый кто-то. Одышливый. Но с пониманием подошёл, с верным вопросом о сути бытия. На таких вот хриплых вся жизнь наша держится. Если ему налить в ответ, так и вовсе мир во всём мире наступит. Поражение сил зла огненными ангелами.

- Руку дай, - прошептал я. Сам себя не узнал - если этот хриплый, то я и вовсе безголосый. Так, губами шевельнул.

Черти запели громче. Стаккато, я бы так сказал по своей тугоухости. Хер знает, что означает, но тоже слово мощное, со стаканом в родстве. Мне бы его сейчас, гранёный. Два. И встать так, чтобы сесть.

Дёрнул меня хриплый за руку, коротко, но вдумчиво, я и поднялся. Черти взвыли напоследок, а дальше молотками, молотками... И ритм такой, то ли Вагнер это, то ли Prodigy. Сложно застучали, аж в глазах побелело всё, поплыло. Но сел кое-как и посмотрел на спасителя.

Рожа мятая, бородка, очки. Возрастом от тридцати до бесконечности. По нам, употребляющим, ничего точно не скажешь. А вот глазами на пьющего не похож - бешеные какие-то зенки, так ровно бухающие не смотрят. Наверное, недавно начал. Пиджак тоже мятый, гармония налицо. Повелитель наш Будда, нахера же ему пиджак?! Но есть, не пропит пока. Да и кто я такой, чтобы спорить с его манерой одеваться. Модно приговаривать.

- Эммануил, - неожиданно прохрипел пиджачный и сплюнул, густо рокотнув горлом. Опухоль у него там, что ли? Ну да, точно опухоль - вон на шее как яйцо под кожу засунули.

- Чего?!

- Зовут меня так. Батя Ерофеем хотел назвать, но бабка помешала. Дура была.

Вагнер ускорился. Меня заметно мутило, но даже вырвать нечем. Только кислое что-то к горлу подскочило, зависло и упало внутрь, оставив привкус несвежей капусты.

- Юрец. Юрок. Ну, короче, Юра я. Любые варианты, кроме Юрика - вот это не люблю. Так только собак звать.

Длинная речь утомила, да и капуста рвалась наружу, поэтому я тоже сплюнул. Метко, но недалеко, пришлось вытирать подбородок. Щетина даже не кололась, стала мягкой как стриженая шапка - у соседа моего есть такая. Искусственная чебурашка имени советской армии.

- Может, это... За знакомство? - спросил Эммануил. Пиджак оправдывался карманами - вон из правого горлышко торчит. Благодетель и просветлённый меня посетил, не иначе. Гаутама жив.

- Встал бы ты... Яйца застудишь. Земля-то холодная ещё.

Эммануил... Моня, стало быть. Имя так себе, а человек хороший, я таких сразу от сволочей отличаю. По содержимому карманов, хотя пиджак теперь редкость. Мы ж не менеджеры какие.

Я бы полежал ещё, но собака прибежала. Рыжая, дворовая, хриплого обнюхала и хвостом завиляла. А на меня оскалилась, зарычала. Пришлось встать. Левая штанина умеренно чистая, а правой словно камин чистили: потёки и сажа. Но хоть сухая, не обоссался. Уже прорыв, а то знаю я, как бывает, если вторая неделя запоя. Третья. Не помню.

- Пошла вон, пошла! Слушай, Моня...

- Эммануил. Я тоже не люблю, когда сокращают.

Я аж поперхнулся. Язык сломать можно, но позиции неравны: бутылка-то у него. Тут любое имя выучишь, куда деваться. Арнольд Шварценеггер было бы неудобнее.

- Пардон муа, Эммануил. А стакан есть? Мы же воспитанные люди.

Сам себя троллю. В лужу посмотри, воспитанный, ты ж не то, что из горла - из этой самой лужи готов лакать. Лишь бы потушить огонь внутри, рядом с блёвным колобком в кишках.

- Стакана нет, - огорчился хриплый. Потом просветлел лицом, руками замахал. - Зато знаю, где есть. Рядом тут. Ребята квасят, заодно закусь. Дойдёшь?

Чип и Дейл спешат на помощь, а не человек. Да я куда хочешь дойду, раз уж проснулся. Главное, цель. Ну и недалеко чтобы переться, тоже важный аспект.

Кивнул, сдерживая колобка. Молча. Уж лучше Вагнер, чем этот комок внутри. А куда деваться - он есть, и это - суровая реальность. Перетерплю. Или из горлышка дёрнуть, пока суть да дело? Нет, не успел: Эммануил уже развернулся и почесал куда-то за угол. Пришлось идти следом. Шаг за шагом, неуклонным образом. Хотя и противолодочным зигзагом.

В карманах даже мелочь не звенит - пусто как в раю для воров. Даже зажигалку потерял где-то. Или спёрли - теперь уже не выяснить.

Рядом оказалось реально рядом, двор проскочили, а там ряд сараев. Вон у крайнего двери открыты, пара мужиков курит, а изнутри ещё голоса. Моня туда и направился, а за ним и я.

- Дорогие мои, вот и я! Это Юрец, знакомьтесь. Ты всех не запомнишь, но люди хорошие. Добрые. Наливайте, ребята. И хлеб порежьте.

Снова запёрхал, сплюнул, и внутрь.

Курящие уже затоптали бычки, коротко пожали мне руку, пока я мимо проходил, и зашли следом. А в сарае - мать честная! Это не пьянка, это свадьба какая-то. Стол стоит вдоль стены, за ним лавка длиннющая. И, кроме меня и Мони, человек десять. Я непонятно зачем пересчитал: одиннадцать. Друзья, бля, Оушена. Одни мужики, разумеется, молодые и постарше. Охренеть нынче народ выпить собирается, массово. Мне бы раньше неуютно стало, застеснялся, но сейчас так душа полыхает, что не до политесов. Ну, отмечают что-то, но я ж не сам пришёл. Позвали, стало быть можно.

Налили полстакана, я, не чинясь, и выпил. Одним длинным глотком, куском хлеба занюхал и понял: люблю я людей. Таких вот людей и в такие моменты - ох, как люблю. Колобок мой внутренний растворился, как и ни было, а мне уже снова наливают. Лучок на столе, соли горка, хлеб ломтями и рыба какая-то. Под пиво бы лучше, но и так нормально.

К тому же, что пиво? Живот пучить да хрен мучить, а беленькая - она эффект даёт. Со второго полстакана особенно. Сейчас зажую и курнуть стрельну, совсем рай на земле настанет. А, нет, про рай это я не сам решил - Моня сидит, вещает что-то про это.

- Мужики, вы чего, сектанты какие? - спросил я негромко. На меня покосились, но промолчали. А Эммануил соловьём разливается:
- Теперь, ученики мои, все в сборе. Так должно было случиться, так оно и будет. В каждом из вас я уверен как в себе, вот и привёл предателя со стороны. Сейчас Юрец напьётся и предаст меня недобрым людям. Как, Юр, готов?

Точно, сектанты. Хоть и пьющие - ни разу такого не видел, они ж постные обычно, трезвые. А я что - я уже как кол сижу, если б не стена за спиной, свалился нахер.

Но и сидя штормит.

- Нет, Эмо... Эмму... Не готов я, Моня. Ты меня пригласил, водочки дал, и я к тебе тоже по-человечески. Да и по-божески. Не буду предавать никого, в натуре. Сигаретку бы мне ещё...

Сидящий рядом со мной мужик тут же пачку из кармана вытянул и мне дал. Я крышку приоткрыл, а там с десяток сигарет и зажигалка - любой каприз по первому требованию.

- На улице только кури, здесь народу много, - махнул рукой Моня.

Я кивнул согласно и по стеночке выбрался из-за стола. Качало как берёзку в песне, но вышел же. Затянулся и стою. Земля под ногами гуляет, то левый край выше, то правый. Палуба, не иначе. Я ж ходил на корабле когда-то давно, знаю. Дело знакомое, опыт не пропьёшь; надо ноги пошире расставить, тогда устою.

Шаг. Второй. Да нет, ничего, могу идти. А раз могу - сваливать надо от этой компании. Чёрт их знает, что они о себе думают, тайные вечери изображают, но без меня это. Без меня. Не готов я в Иуду играть, хоть и странно всё в этот раз, но я ж со своими принципами. Опять же пол-пачки и зажигалка с собой.

Обратно в палисадник не пойду, и правда там лежать холодно. А вот подвальчик один совсем недалеко, туда бы. А Моня... Простит, небось, что так вот ушёл, по-английски. Так себе у них игры, хотя я мужиков лучше всех понимаю. Тот, что мне сигареты подарил, похож даже чем-то на Яакова Бен-Заведи. Тоже косматый такой, и смотрит исподлобья.

Эх... Свернул я за угол и пошёл вразвалку к подвалу. Храни их Будда, хорошие люди. Хотя и ерундой заняты.

На углу я остановился и оглянулся назад. Эммануил высунулся кукушкой из ворот сарая и смотрел на меня. Пристально так смотрел, но без злости. Я перекрестил его окурком, да и пошёл себе дальше. Опухоль скоро пройдёт, а там сам разберётся с ролевыми играми. Надеюсь, что на крест не полезет со своими фантазиями - больно это, мужики. Мандец как больно. По себе знаю.

© Юрий Мори , 06.01.2020

Соседи

Каждый день по этой непролазной слякоти, среди зловещих остовов голых и нищих деревьев мы с сыном идём в школу.
Температура комфортная. Слякоть можно и не замечать. Мы же молодые, красивые, перепрыгнул лужу — уже что-то хорошее сделал. А время только 8:00.

Мы идём по самой кромке, вдоль нашего дома есть асфальтовая дорожка, прямо под окнами тех, кто живет на первом этаже. Многие просыпаются рано, включают свет. Сегодня видел, как соседка надевает лифчик. Если считать вместе с прыжком через лужу, выходит два хороших события к восьми утра. Это не мало, за один-то день.

Но каждый день я вижу что-то выброшенное из окон. Зачем-то люди кидают мусор в окно.

Хотел бы разобраться.
Наша часть дома — два подъезда, пять этажей, по три квартиры на этаже. Немного, всех знаю, со всеми здороваюсь.

Вон там толстый мужик. Он, конечно, мог поесть рыбы на газете, а потом шваркнуть в окно. Понимаете, толстый человек всегда вызывает подозрения.
Но кухни в доме по 8 метров. Мусорное ведро наверняка есть, потому что выкидывает кто-то только что-то одно, остальное, значит, в мусор. Толстому человеку на восьмиметровой кухне проще дотянуться до ведра, чем вставать, открывать окно, швырять свёрнутую с рыбой газету.

На втором — семья из трёх человек. Ездят на новой голубой бмв. Такая семья будто из рекламы собачьего корма, им только не хватает золотистого ретривера. Но если б мне предложили эту роль, я б у них ретривером и стал. Не могу себе представить, чтоб кто-то из рекламы, да на голубом бмв кидал из окна рыбьи кости.

Бабулька с третьего — она вне подозрений. Я каждый день по этой слякоти и затемно ее встречаю. Она водит в школу мальчика из соседнего подъезда. У мальчика ДЦП, но совсем в лёгкой форме. Мой сын с этим мальчиком однажды подрался во дворе. Как они бились! Прямо в щи с вертушки.
Я стоял и не мог понять, кому помогать. Странно помогать сыну, который пытается придушить мальчика с ДЦП. С другой стороны, по мальчику так и не скажешь, только немного ногу подволакивает, а в остальном, при том же возрасте ровно в два раза больше моего сына.
Нет, бабка ничего из окна кидать не станет.

Надюха? Ей 70 и она старшая по подъезду. Выторговала нам в собесе самую дорогую детскую площадку. И привезли, и поставили. Нет, Надюха — человек, она так с огрызками рыбы не поступит.

Есть еще алкоголик, но он странный. И не потому что алкоголик, а потому что у него ботинки и куртка стоят дороже чем моя мебель. То есть не асоциальный человек, а работающий. Правда, вечерами маячит у подъезда, потому что не может открыть дверь. Ключи потерял и код не помнит.
А по выходным встаёт на лестничной клетке с товарищем и распивает бутылку. Плавленый сырок, всё по чести. И пьют они не из пластиковых стаканов, а из домашних.
Видимо там жена уходит ненадолго, может
Навигация (1/3): далее >
107 0 11 0

Комментарии (0)

Показать комментарий
Скрыть комментарий
Для добавления комментариев необходимо авторизоваться
Замки
Уникальная онлайн игра! Интересное развитие сюже...
Версия: Mobile | Lite | Touch | Доступно в Google Play